В. Соловьев: "Истинная идея патриотизма"

Философ Владимир Соловьев пересказывает мировую историю приключений патриотизма, осуждает идолопоклонство своего народа и предрекает наступление эпохи истинного патриотизма, основанного на христианстве


Владимир Соловьев

Философ и поэт Владимир Соловьев написал более сотни текстов для знаменитого Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, выходившего в 1890–1907 годах. В статье «Патриотизм» Соловьев описывает его эволюцию, говорит об опасности поклонения своей нации и рассуждает о «силах, объединяющих человечество», которые сделают невозможным «национальное обособление». Этот текст интересен еще и загадкой последнего абзаца: для усиления ключевого тезиса своей статьи Соловьев приводит цитату, источник которой неизвестен — исследователи считают, что автором этой закавыченной фразы был он сам.

«Патриотизм — любовь к отечеству. Когда собирательная жизнь человечества держалась на кровной связи между членами отдельных небольших групп, чувство общественной солидарности совпадало с чувством семейным. Такой первичный П. рода или племени совместен и с кочевым бытом. При переходе племен к оседлому земледельческому быту П. получает свое специфическое значение, становясь любовью к родной земле.

Отечество было землей отцовских богов, и потому беглецы, уносившие с собой этих богов, через них основывали новое отечество

Это чувство естественно слабеет в городском быту, но здесь развивается новый элемент П. — привязанность к своей культурной среде или к родной гражданственности. С этими естественными основаниями патриотизма как природного чувства соединяется его нравственное значение как обязанности и добродетели. Основной долг благодарности к родителям, расширяясь в своем объеме, но не изменяя своей природы, становится обязанностью по отношению к тем общественным союзам, без которых родители произвели бы только физическое существо, но не могли бы дать ему преимуществ достойного, человечного существования.

© Иллюстрация из книги «Причины законов Моисея», 1827 год

Ясное сознание своих обязанностей по отношению к отечеству и верное их исполнение образуют добродетель П., которая издревле имела и религиозное значение, отечество не было только географическим и этнографическим термином — оно было вотчиной особого бога, который сам, по всей вероятности, был более или менее отдаленной трансформацией умершего родоначальника. Таким образом, служба родине была деятельным богослужением, и П. совпадал с благочестием. Не культ зависел от родины, а родина как таковая создавалась культом: отечество было землей отцовских богов, и потому беглецы, уносившие с собой этих богов, через них основывали новое отечество. Забирать к себе чужих богов было самым прочным средством для завоевания чужих земель, как это и делалось римлянами. Мирный синкретизм различных культов, преобладавший у эллинов, также содействовал ослаблению местного П. К концу Древнего мира греческое смешение и римское поглощение привели к образованию двоякого П., окончательно упразднившего этнографические и географические границы: П. общей государственности (воплощенной окончательно в лице императора, на которого в учреждении кесарской апофеозы было перенесено и религиозное значение общего отечества) и П. высшей культуры. У евреев П. хотя сохранял преобладающий религиозный характер, но при этом стал также универсальным.

В сознании пророков и апостолов первое, земное отечество должно было погибнуть, чтобы возродиться во всеобъемлющем Царствии Божьем

Через духовную работу пророков еврейский народ дошел до сознания, что его племенной и местный Бог есть единое Божество над всем миром. В сознании пророков и апостолов первое, земное отечество должно было погибнуть, чтобы возродиться во всеобъемлющем Царствии Божьем. К познанию и созиданию этого Царства призывались равно все народы, и этим освящался П. национальный, но лишь под условием всечеловеческой солидарности, т. е. как любовь к своему народу не против других, а вместе со всеми другими. Не только для исполнения, но и для сознания большинством человечества этого высшего требования нужен был еще не окончившийся доныне переходный процесс, характеризуемый преобладанием исключительно национального П. и враждебного соперничества народов.

Аугсбургский рейхстаг. Гравюра. Нюрнберг, XVI век Канцлер доктор Кристиан Бейер читает перед Карлом V Аугсбургское исповедание Филиппа Меланхтона.

В Средние века народная вражда не имела принципиального значения, уступая теократической идее (Царства Божия) в двух ее исторических материализациях — церковной (папство) и государственной (империя). Естественная любовь к ближайшему отечеству существовала, но решительно подчинялась в нравственном сознании требованиям высшего универсального порядка. Как некогда пророк Иеремия проповедовал евреям политическое самоотречение и покорность чужому завоевателю, как второй Исайя видел спасителя своего народа в персидском царе Кире, так величайший патриот Италии, Данте, призывал для спасения своего отечества немецкого императора из-за Альп. В чисто национальном виде патриотическое чувство ярко проявилось в начале XV века во Франции, в лице Иоанны д'Арк. Столетняя война французов с англичанами не имела принципиального характера в других отношениях: в религиозном — обе стороны принадлежали к одной и той же церкви, в политическом — они принадлежали к одному и тому же феодально-монархическому строю; основы быта общественного были одни и те же; война представлялась сначала лишь династической борьбой Валуа и Плантагенетов за престол Франции.

Идолопоклонство относительно своего народа, будучи связано с фактической враждой к чужим, обречено на неизбежную гибель

Но постоянные встречи с чужим народным характером мало-помалу пробуждали у французов ревнивое чувство своей народности и вызвали наконец откровение национальной идеи. Иоанна д'Арк впервые дала простую и ясную формулу чисто национальному патриотизму: быть независимыми от чужеземцев на своей земле и иметь среди себя своего собственного верховного главу. В Германии столетием позднее возбуждение национального П. в борьбе с чужеземной церковной властью ослаблялось и осложнялось принципиальным религиозным значением этой власти, которое для многих перевешивало национальные требования. Вследствие этого произошел раскол между немцами-католиками и немцами-протестантами, и национальный П. Германии мог утвердиться только в XIX веке, с ослаблением религиозного чувства и под влиянием внешней борьбы за политическое существование против двух Наполеонов. Подобным же образом в борьбе с чужими элементами развивался национальный П. и в других странах. В настоящее время он достигает, по-видимому, своего кульминационного пункта. В передовой европейской стране — Франции — П. для большинства нации заменил собой религию.

Первоначально отечество было священно как вотчина своего, настоящего бога; теперь оно само признается чем-то абсолютным, становится единственным или, по крайней мере, самым высшим предметом поклонения и служения. Такое идолопоклонство относительно своего народа, будучи связано с фактической враждой к чужим, тем самым обречено на неизбежную гибель (см. Национализм). В историческом процессе все более и более обнаруживается действие сил, объединяющих человечество, так что исключительное национальное обособление становится физической невозможностью. Повсюду сознание и жизнь приготавливаются к усвоению новой, истинной идеи П., выводимой из сущности христианского начала: „В силу естественной любви и нравственных обязанностей к своему отечеству полагать его интерес и достоинство главным образом в тех высших благах, которые не разделяют, а соединяют людей и народы“»

25 апреля 2018